«Я всегда имел доступ к расплавленному типографскому металлу, который употреблял для отливки колес, шкивов и других частей механических моделей, где не требовалось значительной прочности. Отсюда возникли различные приспособления для изготовления всевозможных форм. Эта сторона дела мне не стоила ни малейшего труда. Искусство формовки пришло ко мне в силу какого-то врожденного инстинкта без всяких поисков и обучения. Часто во время моих вечерних прогулок по полям с любимой собакой, я брал с края дороги небольшой кусочек желтой глины и вылеплял из него какую-нибудь причудливую головку или предмет, а потом с этого слепка делал форму и отливал из типографского металла».
Порыв к работе, избыток энергии, живой интерес к любимому делу с лихвой заменили привычку к дисциплине и систематической работе, являющейся одним из навыков (так по крайней мере теоретически, на практике нередко бывает обратное), которые должны быть приобретены в школе. А энергия била через край у здорового, на деревенском приволье выросшего парня, к семнадцати годам вытянувшегося до гренадерского роста в шесть с лишком футов.
Скоро с этим привольем пришлось распроститься. Дела Антона Бессемера все теснее связывали его с Лондоном, он решил перенести туда свое небольшое предприятие.
4 марта 1830 года Бессемеры переехали в столицу.
КАЛЕЙДОСКОП ИЗОБРЕТЕНИЙ
Клэркэнуэлл — квартал мелких фабрикантов, ремесленников, кустарей, механиков, граверов и главным образом часовщиков.
Здесь открыл Антон Бессемер свою словолитню.
В этом районе некрупной буржуазии, респектабельности и заурядности протечет добрых два десятка лет жизни Генри Бессемера. Лет через тридцать талант, трудолюбие и удача подымут его в более «высокие» социальные слои, но его жизненные идеалы сохранят прежние черты серенькой заурядности.
Первые впечатления от Лондона были ошеломляющи, да и не могли они быть иными даже у человека, выросшего и не в деревенском захолустье Чарлтона. Целыми днями бродил Генри по Лондону, думая, что грезит наяву.
Лондон — полюс богатства и нищеты.