Бессемер (с торжествующей улыбкой). Просто потому, что я их сам подделал. Тут шесть штук настоящих и шесть штук поддельных.

Призлей (очень строго). Молодой человек, вы рассуждаете слишком легкомысленно об этом предмете.

Бессемер. И вот вам доказательство подделки: листы бумаги, из середины которых были вырезаны эти самодельные марки. Ведь вы же хорошо знаете сами, что на казенных станках нельзя делать оттиск посередине листа, а только с краев.

Я вам это показываю только как доказательство того, насколько легко можно подделывать ваши марки. Я открыл способ, при помощи которого любой канцелярский мальчик, израсходовав несколько пенсов, без всяких специальных знаний и навыков, может в несколько минут сделать металлический штамп с бумажного оттиска, а потом наштамповать сколько угодно гербовых марок. Но я же изобрел и способ, как впредь избежать подобных злоупотреблений. Вот оттиск изобретенного мною штампа, пробивающего материал, дающий ажурный рисунок. Таким образом нельзя уже будет марку удалить с документа или перенести ее на другой».

Призлей не мог скрыть своей досады. Он, опытный эксперт, и вдруг так попал впросак, но делать было нечего: предложение оказывалось очень дельным.

Дальше все пошло как нельзя лучше для Бессемера. Начались переговоры. Месяца через полтора Бессемер принес образец стального штампа своей системы и своего же рисунка. Штамп был принят, а самому Бессемеру предложено вознаграждение, очень характерное для Англии той эпохи. Специально для него была создана должность, в сущности синекура: «главный надзиратель над гербовыми марками» (Superintendent of stamps) с годовым окладом в 600—800 фунтов стерлингов.

Чего же лучше для двадцатилетнего юноши: и положение и деньги.

И кому же как не невесте рассказать первой о достигнутом блестящем успехе? Но догадливость Анны Аллэн испортила все дело.

«А почему бы на штампованную марку не ставить число, месяц и год ее применения. Тогда уже нельзя будет вторично употребить ее?» наивно спросила она.

«Я сразу увидел, — говорит Бессемер, — что это предложение гораздо проще и действительнее моего изобретения... Я увидел, что вся моя сложная система пробивающих штампов — плод многих месяцев труда и бессонных ночей — разлетелась в прах».