Мы очень мало знаем об этих годах жизни Бессемера, да они и мало интересны для биографа. Бессемер давно уже выполнил дело своей жизни, теперь он только доживает свой век.
Какова внешняя обстановка, в которой протекает его старость?
Каждый подъем по лестнице общественного положения и богатства ознаменовывался у Бессемера и переменой его жилья. Сперва — это скромная маленькая квартирка молодоженов на Нортгэмптон-Сквэре, несколько позже — это уже небольшой дом в пригороде, на Бакстер Стрит, а когда заработала бронзовая фабрика и деньги полились более широкой струей, был куплен Чарлтон-Гаус — пригородная вилла, уютная и непритязательная. Когда же пришло мировое имя и деньги стали считаться сотнями тысяч, Чарлтон-Гаус был сменен на более пышную «резиденцию» в Дэнмарк-Гилл. Это не дворец, но на нем в большей степени лежит отпечаток роскоши и богатства нежели на Чарлтон-Гаус. Дэнмарк-Гилл был приобретен в половине шестидесятых годов. Массивно выстроенный, трехэтажный дом был окружен большим парком с лужайками и цветниками.
Бессемер потратил немало времени и денег на устройство и украшение своего нового жилья. Он любил строить и украшать, — он всегда был немножко художником. Он сам составляет рисунки отделки, орнаментов, мозаики, а когда и дом и парк были устроены по его вкусу (а устраивался он несколько лет), он переносит свою художественную энергию на устройство и украшение «резиденций» своих, теперь уже обзаведшихся семьей, двух сыновей.
Но привычки старого мастера были перенесены и в Дэнмарк-Гилл, в этот барский особняк.
Бессемер не мог жить без мастерской; постоянно что-нибудь конструировать и мастерить — было его непреодолимой привычкой, неотъемлемой потребностью. Пусть даже из этого мастерства не всегда выходит много толку. Теперь, когда не нужны ни заработок, ни деньги, ни слава — это все уже достигнуто — оно должно служить одной только цели — приятному и интересному времяпрепровождению.
Страсть к механическому делу не умирала в нем до последних дней. Семидесятилетним стариком он проектирует оборудование алмазо-гранильной фабрики, для своего внука. Тут ему удалось сказать кое-что новое: механизировать в известной степени производство — в противоположность очень отсталой, классической гранильной технике голландских мастеров, достигающих изумительных результатов исключительно благодаря своему искусству.
Алмазо-гранильная фабрика М. М. Форд и Райт в Клэркэнуэлле, в Лондоне, возродила эту старинную отрасль производства, занесенную в английскую столицу может быть предками Бессемера, гугенотами.
На старости лет возник вдруг интерес к новой области знания, которой Бессемер раньше никогда в жизни не занимался: к астрономии. Этот интерес к астрономии на склоне лет характерен не для одного только Бессемера. Ведь очень серьезно занимался этой наукой Нэсмит, написавший очень ценное, отчасти даже до сих пор не потерявшее своего значения, исследование о луне. Но вряд ли Бессемер сделал хотя бы одно астрономическое наблюдение. Главный интерес для него представляло сооружение обсерватории и телескопа. По его плану было построено помещение обсерватории с вращающимся куполом, все механизмы для этого были придуманы им самим.
Совершенно неудачной оказалась постройка телескопа. Телескоп был задуман очень больших размеров, с диаметром объектива в 50 дюймов. Это было совершенной утопией, так как крупнейшие объективы того времени не достигали и 30 дюймов. От этой мысли пришлось скоро отказаться. Проще, более осуществимой. казалось, была постройка отражательного телескопа. Бессемер принялся за изготовление зеркала, для чего была построена целая мастерская с особым шлифовальным станком его собственной системы (довольно-таки примитивным: уже в трактатах по оптике XVII столетия можно было видеть нечто подобное). Станок работал плохо. Не удалось также сделать и металлического зеркала: как Бессемер ни бился, металл выходил очень хрупким, трудно отливался и полировался. Телескоп строился много лет. Начат он был около 1880 года (Нэсмит в своем письме к Бессемеру о Челтенгэмском докладе от 31 октября 1881 года «желает успеха его астрономическим занятиям») и так и остался недостроенным до самой смерти Бессемера.