Крайние пределы греховных страстей и противоположных им добродетелей

Если верх^{объедения} состоит в том, что человек принуждает себя на принятие пищи, когда и не хочет есть, то верх воздержания - в том, чтобы и при алкании неповинную плоть свою удручать воздержанием. Если предел^блуда есть то, когда кто похотствует при виде животных и даже бездушных созданий; то предел чистоты состоит в том, чтобы ко всем иметь такое же чувство, как к предметам неодушевленным. Если крайняя степень^{сребролюбия} есть то, когда человек не может перестать собирать богатство или не насыщается им; то высота нестяжания состоит в том, чтобы не щадить и тела своего.

Если крайним пределом^уныния считается, когда кто и в покое по всему не имеет терпения; то верхом терпения справедливо называется то, если человек, находясь в утеснении, считает себя имеющим отраду. Если пучину^гнева означает то, когда человек и наедине гневается; то глубина долготерпения показывается в человеке, когда он пребывает в равном спокойствии и в присутствии и в отсутствие злословящих.

Если крайнее^{тщеславие} есть, когда человек, не видя при себе никого, кто бы его хвалил, обнаруживает тщеславные поступки; то признак совершенного нетщеславия есть, чтобы и при посещениях других никогда не обкрадываться тщеславною мыслию. Если знак погибели, т. е.^{гордости}, есть, когда кто возносится и малыми и незначительными делами; то спасительный признак смирения есть смиренно думать о себе и при великих начинаниях и совершенствах.

И если знак совершенного порабощения страстями состоит в том, что человек скоро повинуется почти всему, тайно всеваемому от бесов; то почитаю за признак святого бесстрастия, когда кто может неложно сказать с Давидом: «… уклоняющагося от мене лукаваго не познах » (Пс. 100:4), и не знаю, как он пришел, и зачем приходил, и как ушел; я ко всему такому стал нечувствителен, будучи весь соединен и уповая всегда быть с Богом. [29, 10]

Краткое содержание предыдущих глав

Непоколебимая надежда есть дверь беспристрастия; действие же противного сему само собою явственно. [26, 188] Воздержание есть матерь здравия; а матерь воздержания есть помышление о смерти и твердое памятование желчи и оцета, который вкусил наш Владыка и Бог. [26, 191]

Споспешник и начало целомудрия есть безмолвие; угашение разжжения плотского - пост; а враг скверных и нечистых помыслов есть сокрушение сердца. [26, 192]

Прилежная молитва есть погибель^унынию; а память о последнем суде рождает усердие. [26, 194]

Желание бесчестий есть исцеление раздражительности; псалмопение же, милосердие и нестяжание суть убийцы печали. [26, 195]