— Ага. Боюсь я за него, знаешь. Как-то он теперь?
— Нохема-то посадили, — сказал Ирмэ. — Слыхал?
— То-то и оно-то, — сказал Хаче. — Мне сдается, он там недолго протянет. Неаху сколько?
— Он меня месяца на два старше, — сказал Ирмэ. — Вот и считай.
— Надо б о нем подумать, — сказал Хаче. — Он парень шалый, блажной какой-то. Сам-то он пропадет.
— Верно, — сказал Ирмэ. — Надо бы.
— Ну, ладно. — Хаче встал. — Покатился я. Прощай.
— Прощай, — сказал Ирмэ. — Значит — так?
— Так.
Становилось поздно. Небо потухло. Настала ночь. Кой-где в домах горели огни. Вдали на слободе брехали собаки. Ирмэ сидел на бревне, спиной прислонясь к воротам, и думал.