— Вы где теперь, дядя Лейбе, живете-то? — спросил Ирмэ.
— Как те сказать? — Лейбе засмеялся. — В общем — против неба, на земле, не в деревне, не в селе. Понятно, рыжий? Ну, ребята, сыпьте, как вы тут?
— Чего там — сыпать? — сказал Хаче. — Живем — хлеб жуем. Плохо живем.
— Раз «хлеб жуем», — значит, не плохо, — сказал Лейбе. — Берче где? На войне?
— А то где? — сказал Хаче. — Воюет. Вшей кормит.
— Мой-то ослеп, — сказал Ирмэ. — Видали?
— Видал. Давно?
— Как из госпиталя выписали, месяца три. А ранили-то его давно, еще в прошлое лето.
— А Нохем умер?
— Помер, — сказал Хаче. — В тюрьме и помер. Скоропостижно.