— Так уж, — сказал Лейбе. — Тут, парень, разговор долгий. Сразу не скажешь.
— Надоело уж очень, — сказал Хаче.
— А там-то, на позиции, не надоело, думаешь? — сказал Лейбе. — Осточертело, брат, до того, что сказать нельзя.
— Так чего ж сидят?
— Ишь ты! — удивился Лейбе. — Скорый! Ну, сидят, оттого, что велят. Понял?
— Кто велит?
— Мама велит.
— Какая?
— Такая, — сказал Лейбе. — «Ваше благородие» называется.
— Офицеры, что ли? — сказал Хаче.