Лейбе усмехнулся.

— Бес в тебе, Ирмэ, — сказал он. — Плохо ты кончишь.

— Пло-хо, дядя Лейб, — пропел Ирмэ, — плохо, плохо.

— Ну тебя!

Лейбе махнул рукой и пошел в мастерскую. Ирмэ остался один. Он почесал голову, осмотрел царапину на ноге, — царапина была пустяковая, чушь, не стоило труда и осматривать-то, — по Ирмэ решительно нечего было делать. Зевнул.

«Пойти к Хаче, что ли?» подумал он.

И вдруг увидал Файтл, местечковую дурочку. Увидев Файтл, Ирмэ обрадовался.

— Ну, рыжий, — сказал он себе. — Живем!

Местечковая дурочка Файтл — женщина лет сорока, с опухшим дряблым лицом, с крошечным носом-пуговкой, с большой лысой головой на тонкой шее — медленно плелась вверх по улице. Сквозь прорехи драной ее кофты проглядывало грязное, годами не мытое тело. На ногах, несмотря на жару, — огромные валенки. Она шла и гнусавила: «Цып-цып-цып».

«Петуха ищет, — подумал Ирмэ. — Ладно. Дадим ей, рыжий, петуха, коли ей надо петуха».