— Эй, коваль!
Ирмэ узнал голос — Игнат из Глубокого, щуплый мужик, косоглазый и хромой. Охромел он три года назад, в шестнадцатом, на германском фронте.
Ирмэ узнал голос и усмехнулся: «Махру поклянчит».
— Что? — сказал он.
— Покурить бы, а? — вопросительно и робко протянул Игнат.
— Можно, — сказал Ирмэ. — Садись.
Игнат неловко — не сел — шлепнулся рядом с Ирмэ.
— Мне, коваль, знаешь как, — сказал он, скручивая толстую, в палец цыгарку, — мне хлеба не давай, а покурить дай. Не могу — сосет.
— Ладно, — сказал Ирмэ. — Небось, хлеба, как из дому уходил, так напихал полну торбу, а табаку — так забыл.
— Не, — Игнат сердито засопел, — и табак взял. Цельный карман. Раскурили ребята. «Дай, Игнат, закурить. Дай, Игнат, покурить.» Раскурили, гады, в два часа. Теперь сам без табаку сижу. Мотаюсь.