— Соскользнуло, понимаете ль, а я, понимаете ль, и не заметил. Начинаю, понимаете ль, одеваться, гляжу — нет кольца. Соскользнуло, понимаете ль, а я, понимаете ль…
Там, где Шолом потерял кольцо, пловцов скопилось много. Они старались друг перед другом, прямо — чудеса показывали, прямо — уму непостижимо: один уходил под воду у лугового берега и выплывал у самых кузниц, другой нырял как-то по-особому, боком, третий — мальчишка лет десяти — кувыркался в воде так быстро, что не понять было, где ноги, где голова. С берега ему кричали, чтоб перестал, что он, подлец, только воду мутит, но тот и слышать не хотел. Толку-то, однако, было мало: кольцо не находилось.
Тут кто-то в заднем ряду напряг горло и крикнул:
— Боруха надо.
— Борух! — закричали ближние.
— Борух! — подхватили дальние.
— Борух! — покатилось по реке. — Борух!
Борух явился. По вздутым мускулам и по тупому лицу было ясно: здоров, а глуп. Дурак.
— Об чем гвалд? — проговорил он неожиданно тонким голосом.
— Соскользнуло, понимаете ль, а я, понимаете ль… — начал Шолом.