— Чего это вы в овине-то сидите? Погорели?
Старуха поднесла к глазам кулак и заплакала. Плакала тихо, без голоса.
— Спалили хутор-то.
— Бандиты?
— Они, чтоб им подохнуть. Разграбили нас дочиста. А хутор-то спалили.
— Да-а, — Ирмэ сочувственно вздохнул. — Чего это они тебя так?
— Сын у меня в красноармейцах, его вот отец. — Старуха показала на мальчишку. — Соседи-то и донесли. Явились это они вчера пьяные. «Большевики! Советская шкура!» Все пограбили. Невестку шашкой вдарили. А хутор спалили.
Старуха сопела и всхлипывала.
— Где ж она, невестка-то? — спросил Ирмэ.
— Тут она. Вона.