Но уже с того берега отчалил паром. На пароме стояли Герш, Круглов, Никита и Иоганн. Весь штаб.
— Здорово, дубровцы! — сказал Герш.
— Здорово, рядцы! — ответил чернобородый. — Валяйте к нам на посудину. Потолкуем.
Когда Ирмэ вернулся, Аким еще не лег. Он стоял на крыльце, смотрел на пароход.
— Что, дед? — весело сказал Ирмэ. — Некому, говоришь, делать-то? А эти? Видал?
Аким вдруг засмеялся.
— А чорт вас лепит, большевиков, — сказал он. — Может, и верно сделаете.
На другой день выступили рано. Еще солнце не взошло, еще ночь пряталась в ложбинах, в оврагах, за плетнями дворов, реденькая тьма еще стлалась по полям, — а отряд уже топал по дороге. Предутренний морозец сковал дорогу, и шаги печатались гулко — топ-топ! Бойцы спали на ходу. Им снились теплые хаты, овчины и тараканы. Поспать бы!
В деревнях горланили петухи.
Когда взошло и пригрело солнце, стало веселей. Затянули песню. В отряде было много старых солдат — они и песню затянули старую, солдатскую, с уханьем, с присвистом: «Калина-малина-д'калина». Так с песней пришли в Спасское, большое село по шляху.