— Ловко, — проговорил какой-то матрос.
— Ти-хо! — зашикали на него со всех сторон.
— А ты-то? Ты-то? — Башлаенко рванул Ирмэ за грудину. — Ты-то что?
— Что я-то? — сказал Ирмэ. — Меня самого-то так огрели но носу, что я свету не взвидел. Потом-то я ходил, искал его — нету.
— А чтоб его, а! — крикнул Башлаенко. — Кто его посылал? Ну, ты мне скажи — кто его посылал?
Ирмэ молчал. Вид у Башлаенко был такой, что спорить с ним не стоило. А Башлаенко, оставив Ирмэ, уже напустился на матросов, хотя, чем тут матросы были виноваты, Ирмэ никак понять не мог.
— А вы-то? Вы-то чего смотрели? — кричал Башлаенко. — Загубили у меня хлопца!
— Да мы-то что? — сказал матрос, которого Башлаенко назвал Ваней. — Чего разоряешься? Сдурел!
— А что? Целовать тебя за это? Так? — Башлаенко повернулся к Ирмэ. — Идем.
Ирмэ собачьей рысцой бежал за Башлаенко, — у того что ни шаг, то сажень, — и думал: «Куда это он? Ишь несется. В штаб, что ли?»