Ирмэ понял, о чем речь. «Ладно, очкастая твоя душа, с той-то ночи и я поумнел!»
Он шел, зорко всматриваясь в темь — нет ли плота? Он не помнил: вытащил он его на берег, или оставил так. Худо, если плот снесло. Еще хуже, если заметили его белые и угнали на свою сторону.
— Стой! — сказал Иоганн. — Что это?
Это был плот. Но на плоту лежал человек. Человек был один. Он лежал и тихонько выл, скулил по-бабьи.
Ирмэ вскинул винтовку.
— Кто?
Слабый, прерывистый голос чуть слышно ответил:
— Я, — сказал голос. — Андрон!
— Какой Андрон? Ты чего тут?
— Раненый я.