— Ого! — крикнул Ирмэ и кинулся на улицу, но Иоганн его остановил:
— Куда? Еще стрелять надо!
Он сел у пулемета, не спеша навел его на толпу и, прищурясь, открыл огонь. Толпа с криком метнулась от собора. Несколько человек офицеров, обнажив сабли, кинулись к собору, на пулемет. Их встретили ручной гранатой. Один упал. Остальные — попятились.
Ирмэ стоял на паперти собора и видел весь город. Да, дело к концу. Ясно. Вон, с юга подходят красноармейские части, с запада напирают партизаны, с «низа» подступают матросы. Центр зажат в кольце, горит. По освещенным улицам мечется одичалая толпа. И близко где-то гулко ухает: «ух-ты!» Арсенал, что ли?
А Иоганн, скрючившись, сидел у пулемета и стрелял, и все больше пустела площадь перед собором.
Вдруг на пустой площади показались редкие цепи красных. Они шли осторожно, пригибаясь к земле. Иоганн бросил пулемет, кинулся навстречу.
— Сюда, товарищи! — кричал он. — Сюда!
Ирмэ — впервые в этот вечер — вдруг вспомнил о Неахе. Как с ним? Хорошо бы найти ребят, — Хаче, Алтера. Или Башлаенко.
— Сбегаю я на часок в отряд, а? — Сказал он Иоганну. — Я враз, знаешь.
— Иди, — сказал Иоганн. — Но скоро назад.