— А Нохема-то помнишь?
— Ну, как не помнить? Ведь это же все совсем недавно. Лет пять-шесть. Однако, и время же было! Оно конечно — и бобы, и плоты, и сторожки. А все же — до чего подлое было время! Он-то, Ирмэ, еще туда-сюда. Меер тогда был здоровый и работал, как вол. А вот ему, Неаху, каково-то было? Батька, Нохем, больной, чахоточный. Неаха лупит. Гутэ лупит, а Гутэ визжит на все Ряды. И холодно. И голодно. Работы нет. Откуда? Вокруг в деревнях мужики едят кору с мякиной. Не до сапог нм. Ну, жисть была!
Ирмэ вспомнил вчерашний свой разговор с Неахом. «Улицу Сапожников, чортову канаву, — говорил Неах, — срыть или спалить. Какая это улица? Гроб. Могила».
— Верно. Срыть или спалить, чтоб места того не найти, где она стояла!
— Уж это так! — сказал Ирмэ вслух.
Хаче зашевелился на своем подоконнике.
— Что — так?
— Кончаются, говорю, Ряды, — тихо сказал Ирмэ.
— Да, — задумчиво проговорил Хаче. — Это верно. И чорт с ними. Жалеть нечего.
— Жалеть нечего, — подтвердил и Алтер.