Он свесился с крыши, посмотрел вниз. Так и есть… Заика Алтер, долговязый паренек лет тринадцати, с таким белым лицом, будто обсыпали мукой, — а может, и на самом деле так: отец-то у него был пекарь, — Алтер сидел на заборе, болтал в воздухе босыми ногами и заикался:
— И-Ирмэ! И-Ирмэ!
— Ну? — негромко сказал Ирмэ.
— Д-дуй сюда! — кричал Алтер. — Д-дело есть!
— Тиш-ше ты! — зашикал Ирмэ.
— А ч-что?
— А батя услышит.
— А ч-что?
— А в хедер погонит.
— Меня-то не погонит, — равнодушно сказал Алтер.