— А теперь, конечно, — сказал Ирмэ, — ты теперь — благородие, где тебе с такими?
— Ну, ваша взяла! — тонким голосом вдруг крикнул Моня. — Ну, и плевать я хочу.
— Плеваться-то нечего, — спокойно сказал Ирмэ. — Плюнешь, а плевок к тебе назад. Глаза себе заплюешь. А что наша взяла — это верно. А почему взяла? Ты подумай. Студент ведь. Ученый.
Моня молчал.
— Так-то, — сказал Ирмэ. — А, впрочем, что с тобой толковать? Только время губить. — Он помолчал. И вдруг сказал тихо и свирепо: — А за Неаха, гады, поплатитесь! Помни!
Проходя мимо Семена, Ирмэ строго сказал:
— Гляди, Семен, в оба, — сказал он. — Уйдет — ответишь.
Семен хлопнул ладонью по ложу винтовки.
— А это видал? — сказал он. — Не уйдет!
На мосту Ирмэ опять встретился Игнатка. Он был прямо сам не свой — не то рехнулся, не то пьян. Он не шел — бежал, видимо, не понимая куда и зачем.