— Ну што ты? — огрызается он на нее, а сам на дворе у амбара стоит, овес от мужиков принимает.
— Я вот яичек тебе в подарок к празднику принесла. Куды сложить повелишь?
— Спасибо. Жене поди отнеси, да не мешайся ты тут.
— А я было вот поспрошать хотела тебя: холстинки ты у меня не возьмешь ли?
— Не надо. Ступай, не мешайся.
— А то взял бы, кормилец! Хороша больно холстина-то, тонка уж очень она у меня.
— Ну, ну, давай, — не мешайся. Положи вот тут да на фоминой за деньгами приходи. — Это уж так, ради одной потехи, сказал Иван Липатыч бабенке, чтобы на фоминой приходила, потому бабенке сейчас деньги надобились, так он посмотреть хотел, как заорет она, ежели он ей денег не даст.
Точно что бабенка захныкала было и на месте, как коза голодная, заметалась.
— Да как же, касатик? Мне вить сейчас деньжонки-то надобны.
— Ну, ну, хорошо. Не мешай только. Сколько дать-то тебе? Будет три гривенника, што ли?