- Арбузиков, што ль, вам? - спрашивал он. - Не поспели еще.
- А ты нам, дедушка, спеленьких откопай, - заговорил Теокритов.
- Родимый ты мой! Как это ты попал сюда? - пытал дед, признав наконец внука.
- Проститься пришел, дедушка. В Москву иду.
- Зачем?
- Счастья искать.
- Дай тебе бог! Пошли тебе царица небесная! - взмолился старик, приглашая нас в курень.
С неописанным наслаждением людей, проведших пять часов кряду в пешковой дороге, мы с Теокритовым уселись на только что скошенном сене, которым роскошно устлана была прохладная куща степного патриарха. Гостеприимство старика бахчевника тем только и отличалось от гостеприимства древних, что ноги уставших странников не были омыты руками хозяина. Золотые дыни и, как раскаленный уголь, красные арбузы были принесены нам. Вода, зачерпнутая дедом из придонского родника, была так холодна, что, как только поднесли мы ко рту по первому ковшу, наши пылавшие лица освежились мгновенно.
- Эх ты, счастье, счастье наше! - заговорил старик, устав наконец для нашего угощенья суетиться по куреню и рыскать по длинным бахчам. - В какие-то далекие стороны ты закатилось от нас? - раздумывал он.
- Сказывали мне, дедушка, в губернии: в Москву оно от нас по каменной дороге ушло, - шутливо сказал Теокритов. - Ежели я увижу его там, поклон ему от тебя сказать, что ли?