- Уходите поскорее, - торопил меня Теокритов. - В свидетели, пожалуй, зацепят вас, в острог еще засадят…
Лицо сестры его было все в крови. Барин держал в руках столовый ножик и орал:
- Засвидетельствуйте, православные! Острым орудием удар мне нанесен.
Сквозь сюртук его, начинаясь немного пониже правого плеча, просачивалась струя крови, затемняя собой блеск медных пуговиц.
- Вона, малай, разбой тут приключился! - с ужасом закричал солдату дядя Петр. - Што ты теперь будешь делать?
- Бери-ка скорей шапку да запрягать побежим, - суетился солдатик. -
Вот что делать тут нужно.
И они выбежали из избы.
- Острым орудием удар мне… Ой, батюшки! Свет в глазах меркнет… - кричал приказный, растянувшись на лавке.
Вместо того чтобы остаться на месте до конца и быть добросовестным свидетелем дела, я бессознательно тоже выбежал из избы и усиленно зашагал по дороге, потому что живо вспомнился мне в это время маленький бедный домишко сестры моей, к которой я шел теперь, - вспомнилось, что теперь именно то время, когда в уездных городках расходятся по домам из судов пьяные приказные бить своих жен. И таким образом долго бежал я в беспамятстве, стараясь предупредить приход мужа сестры моей, тоже приказного…