- А уже это не твоего ума дело. С тобой ежели до гроба разговаривать об этом, так ты все-таки не поймешь ни словечка, потому что тут вся наука, - и при этом дьячок самодовольно щелкнул пальцем по "Столичным ведомостям".
Дьячиха обиделась за этот разговор и, желая в то же время доказать супругу свою понятливость, спросила:
- Война, что ли?
- Ну, с тобой не сговоришь, - сказал дьячок. - Поди-ка ты лучше пошли работника в училище, чтобы он сказал там: ребятишки, мол, ступайте по домам, - ныне ученья не будет, да чтобы отцы беспременно сейчас к моему дому собрались - бумагу из губернии слушать. Беспременно чтобы собирались, а то, скажи, беда им будет. Учитель, мол, за непослушание в губернию отпишет.
Скоро вслед за этим распоряжением по улице звонко разнесся оглушительный гам юных питомцев Архипа Вифаидского. Быстро разбегаясь по улицам, одни из них безмерно радостно вскрикивали: "Ученья нет! Ученья нет! Ноне мастер праздник сделал" - а другие, сознавая важность возложенного на них дьячковским Кузьмой поручения, усердно орали:
- Собирайтесь к нашему мастеру бумагу из губернии слушать. Из самой губернии та бумага пришла…
- Она вчера дяде Лукашке совсем как живая являлась… Он ее вез в телеге, а она вырвалась от него да к дьячку-то пешком и пришла…
- Что врешь-то?
- Нет, я не вру. Это ты все брешешь-то. - И маленькие кулачишки загуляли. Большая суматоха пошла по селу, когда матери выбежали разнимать сразившихся ребятишек. Только одна улица не меняла своего обыкновенного, унылого вида; стояла она по-всегдашнему безмолвная и печальная и тому, кто слушал, грустно шептала:
"Господи! Хошь бы ребятишек-то моих дьячок отучил полыскаться ни за што ни про што!.. Да где уж ему? Радость такая долго, поди, моего сиротского лица не украсит!.."