— А-а, чертов сын, попался! Мы тебе дадим таперича, как у своих извозчиков шлеи воровать.
Вслед за этими словами слышатся глухие удары обо что-то, будто кто в пустую бочку для своего удовольствия колотил собственным кулаком. Подумать, впрочем, чтоб это били человека, — нельзя было, потому что человек тот, по всем соображениям, непременно должен бы был закричать от этих ударов.
— Што тут такое? — вопрошает басистый начальственный голос, очевидно, принадлежащий городовому.
— А вот шлею украл.
— Кто ж это?
— Хто? Известно хто! Все Евланька Фуфлыга бедокурит.
— А! — строго вскрикивает басистый голос. — Так ты опять у своих воруешь?..
И замолкшие было удары раздались с новою силой.
— Брось его, судырь! — просят ундера уже сами извозчики. — Отойди уж ты лучше: мы его без тебя-то своим судом прокладней отделаем…
— Глядите вы у меня, чертоломы! Душу чтобы не тово…