«Здесь не отдаются комнаты с мебелью, а отдаются у Татьяны. Вход к ней из ворот направо, по второй лестнице, в третий этаж». Изречение это было переведено на французский и немецкий языки.
— Я не понимаю, милостивый государь, где у вас были глаза, — кричит учитель, — когда вы шли ко мне!
— Извините, ради бога! Меня послали сюда, сказали, что у господина Медвежатникова…
— Какой там черт Медвежатников? Это вон всё те шалопаи потешаются…
— Профессор! Профессор! — кричал с хохотом Бжебжицкий, — не сердитесь. Муки эти на том свете за ваши ученые грехи вам зачтутся.
— Шаромыга! — отвечал, в свою очередь, профессор, грозя кулаком своему врагу.
— Ругаются! — доложил учителю подошедший к нему в это время лакей. — Ужасти как ругаются! Сказали, чтоб я в другой раз и приходить не отважился. И тебя, говорят, из окна вон вышвырнем.
— Как же они ругаются?
— Сказать не смею-с; только просто ругаются ругательски! Говорят, ежели он еще раз пришлет, спустимся мы к нему в квартиру и изобьем его.
— Ступай в квартал! Там так все и объяви, от моего имени.