— А так все эдак кверху, кверху, ровно бы турман, только не в пример больше будет турмана-то…
— И руками махала?
— Махала тоже и руками, — удовлетворял Лука. — Жалостно эдак махала, прощалась бы, што ли, с кем…
— Смотри, парень, не околей! — предположил кто-то в толпе. — Это она с тобой, знать, прощалась-то.
— Ну, я на этот счет спокоен, потому у меня корень. Еще у меня его много осталось.
— То-то, ты гляди, — вспомни… Ведь у тебя, парень, робят много.
— Идет, идет! — зашептала толпа и притаила дыхание, а в дверях показался дьячок, с важно наморщенным лицом, с листом в одной руке у груди и с огромной связкой каких-то бумаг в другой.
— Вона, вона их сколько! — послышалось в толпе. — Подсобите подите: рази не видите, чуть держит.
— Она, она! — внезапно чему-то обрадовавшись, прошептал Лука. — Как есть она! Я ее сразу узнал.
— Тише, ты, леший! О, чтоб тебя!..