— И не увидишь, как я тебе поднесу! — горячился фельдфебель.
— Увидим, — отстаивал солдатик.
— Ну, что, Сизой, пьян ты? — спросила меня Саша, раскидываясь на лавке и закуривая папироску.
— Пьян.
— Скажи же мне, ученый ты человек, когда люди лучше бывают: пьяные или трезвые?
— Пьяные.
— Bon! Я с тобой согласна. Значит, мы теперь с тобой ребята славные?
— Славные! — коротко отвечал я, потому что думы, одна другой печальнее, зароились в голове моей и отнимали всякое желание говорить.
— Так будь же ты совсем славный, — говорила она, очевидно пьянея. — Мне что-то ужасно весело. Веселись и ты! От скуки я покажу тебе несколько картин из моей жизненной панорамы, так как я очень часто хохотала над твоею всегдашнею страстью собирать материалы для изображения народных нравов. Вот эти картины! Смотри и слушай: вышла я замуж за икотника-ундера. Вот продала я и заложила благоприобретенные шелки да бархаты, купила что нужно детям, мужу, матери его и пою:
Подвязавши под мышки передник {5},