— Говор-рри пош-штительней! — бурчал ундер. — Я твой нач-ччальник!
— Ух ты, рожа дурацкая! — бесчестила его попечительница. — Вишь, начальник какой нашелся.
И она заехала его по физиономии.
— Вишь, какая проворная! — толковала публика про неизвестную бабу после ее ухода.
— Напрасно я тюти ей вот этой не поднес, — печалился фельдфебель, показывая кулак. — Ей бы ничего: на здоровье пошло бы…
— Истинно, что напрасно, — согласился хозяин.
— Ну что, Саша? — спрашивал я. — Улетело твое счастье, что ты сейчас мне рисовала. Нужно тебе другого ундера искать, а то ты, пожалуй, так никогда и не исправишься.
— Черт с ним, с этим счастьем, — с досадой и отрывисто ответила она. — Неужели ты не понял, что братнины хлопоты о моей, как он называет, пристройке забавляют меня? Мое счастье во мне, Jean! Мне бы только крошечку поумнеть, да злиться перестать понапрасну, да на месяц лаять перестать: вот я тогда и счастлива буду… Пока придет это время, мы с тобой выпьем, веселей ждать…
— И я с вами! — ловко подскочил к нам на каблуках фельдфебель.
— Милости просим! — ответила ему Саша.