«Не может быть, — думаю я про себя, — чтоб обитатели девственной улицы все имели такие длинные и более обыкновенного черные тени, как у меня и фонаря».
«У всех до одного такие!» — крикнул мне издали фонарь тонкою фистулой.
— Врешь! — ору я ему басом.
«У всех, у всех!» — снова донеслась ко мне фистула.
— Врр-решь, — изо всех легких трублю я в ответ и сам остаюсь необыкновенно доволен, что бас мой звонко раскатился по сонной улице.
Согласным хором ответили мне обывательские собаки, пробужденные моим криком.
«Сейчас издохнуть, ежели вру!» — донельзя убедительно прозвенел фонарь тонким голоском.
— А ежели ты не врешь, так я знаю теперь, отчего все вы сидите за дверьми дубовыми, за замками железными, — именно оттого, что у всех вас здесь тени очень длинны, — бормочу я. — А кто имеет длинную тень, тому нужно дома сидеть, — пародирую я Шамиссо.
— Обстоятельней докладывай, — прохрипел чей-то знакомый голос.
Я останавливаюсь, нагибаю голову и стараюсь догадаться, кому принадлежит этот голос.