— Ты, што ль, это, Антропка? — слышится наконец из непроницаемого мрака какой-то замогильный голос. — Што тебя шуты-то там разбирают, потише бы можно стучать. Избу-то всю разворотил, леший, словно облопался чего-нибудь на мельнице-то.
— Нет, это не Антроп. Это я, странник, — говорю я. — Ночевать, хозяин, пусти, пожалуйста.
— Какой там еще полуношник шатается? — ворчит замогильный голос и осторожно шастает к двери.
В окно выставилась широкая черная борода.
— Сказывай: кто ты таков? — повелительно спрашивает борода.
— Странник, говорю я тебе. С богомолья иду, — приврал я немного.
— С какого богомолья? От Сергия-Троицы, што ли?
— В старом Иерусалиме бывали, не только что у Сергия-Троицы…
— Што же это, братец ты мой, такой ты великий богомолец, а по ночам ходишь?.. — недоумевал хозяин.
— Запоздал, друже! — продолжаю я подделываться под тон тех шатунов в плисовых порыжелых скуфейках, за одного из которых я выдавал теперь себя для того, чтобы удобнее выпроситься ночевать. — Опять же, часа с два хожу по селу, не пускает никто, да и только.