— Низкий негодяй, тунеядец и лжец перед богом и людьми, не стыдно ли тебе произносить такую ужасную ложь, что эта рука, которую ты только что показывал народу, рука святого Луки. Я достоверно знаю, что ты взял эту гнилую кость из какой-нибудь гробницы для надувательства людей, и очень удивляюсь, что его преосвященство и другие почтенные отцы церкви не велят тебя побить каменьями, как ты этого заслуживаешь.
Ян, слышавший также эту речь, подумал, что этот человек, видимо, не пробовал силы его руки, и пытался было уже приступить к делу, но монах задержал его различными знаками.
Епископ же и народ были крайне удивлены таким открытием; они начали увещевать этого человека, чтоб он замолчал. Но человек, несмотря на все это, не переставал кричать и с еще большей горячностью, чем прежде, убеждал народ не верить проповеднику.
Тогда Ян сказал монаху:
— Ваша святость, позвольте, я его успокою так, что он больше не пикнет за всю свою жизнь.
Но монах жестом остановил его и, чувствуя, что пришел момент совершить чудо, прикинулся смущенным. Мановением руки он попросил уже громко роптавшую толпу успокоиться.
После этого он обратился в сторону главного алтаря, преклонил колено перед распятием, находившимся тут же, и со слезами в голосе стал говорить:
— Иисус Христос, господь наш, искупитель всего человечества, ты создал меня по образу твоему, заслугами твоими привел меня сюда. Своей безгрешной плотью человека и страшнейшими страданиями ты искупил меня. И вот я умоляю тебя во имя того святого, который покровительствует мне, во имя святого Луки, яви мне несомненное чудо пред глазами этого благочестивого народа, в лице этого честного священнослужителя, который в качестве врага и соперника нашего ордена явился для того, чтобы отрицать истинность моих слов.
Монах на минуту остановился. Его все слушали с необыкновенным вниманием и напряжением. Он продолжал таким образом: