С последней лавки медленно поднялся Серен Мандрабер.
— Я.
— Поди сюда, Серен.
Серен Мандрабер с трепетом подошел к кафедре. С ним всегда бывали всевозможные недоразумения; в классе уже привыкли к этому.
— Слушай, Серен, кто-нибудь рылся в этих тетрадях в субботу, ты не видел?
Класс насторожился. Многие из мальчиков пользовались тем, что тетради лежали незапертыми в шкафу целый день. На средних скамьях класса раздался едва слышный стон, на который, впрочем, никто не обратил внимания. Это был Свен Бидевинд, покрасневший, как рак, и поспешивший спрятать голову в пульт.
— Отвечай же, Серен.
— Н-нет, я не видел! — пробормотал Серен Мандрабер.
— Ты понимаешь, Серен, я спрашиваю это для того, что мне нужно узнать кое-что. Ты отвечаешь за тетради, как дежурный.
И говоря это, Ланге все время смотрел на Антона Беха.