Экзамен ректора проходил ровно, без особых инцидентов. Каждые 20–30 минут стул скрипел, спрошенный уходил, новый занимал его место.
Когда сосед Свена, Поль Гундерсен, вышел к столу, ему показалось, что рядом с ним открылась глубокая пропасть.
Поль Гундерсен отвечал о Фридрихе III и введении единовластия.
Свен Бидевинд вздохнул с облегчением. Если его предшественнику досталась северная история, ему, конечно, достанется всеобщая. Свен Бидевинд хорошо знал историю Севера, но она казалась ему скучной, узкой, бесцветной и однообразной.
Поль Гундерсен отвечал удовлетворительно.
Нансен, Сване и Габель и 1660 год. Потом ректор вернулся назад к войне со шведами, Карлу X, миру в Роскильде, штурму Копенгагена. На этом Гундерсен осрамился. Чудак! Неужели он не читал „Вождя Гьенгов"? Он не помнил ни Кронборга, ни голландского флота, ни адмирала Опдам, ни ночи штурма, когда шведы надели белые рубашки сверх платьев, чтобы не быть заметными среди снега.
Не успел Свен Бидевинд опомниться, как раздалось краткое „довольно", и Поль Гундерсен отодвинул стул.
Свен Бидевинд подошел к столу и поклонился.
— Садись! — сказал ректор, не поднимая глаз с своих бумаг, и Свен сел. Ужасно странно было сидеть так близко к ректору, они сидели друг против друга по обе стороны узенького стола.
Кровь бросилась в голову Свена Бидевинда.