— Ох, не по душе мне садиться на тебя! Лучше бы кто другой ездил на тебе!
Но, выехав за околицу селения, где его никто не видел, Сырдон носился на коне, гонял его то в одну, то в другую сторону. Гонял и приговаривал:
— Чего мне пожелать тебе, Сослан, на том свете? Твое наследство мне досталось!
И однажды направил Сырдон коня на кладбище и стал гарцевать вокруг могилы Сослана.
— Эх, Сослан, не пришлось тебе видеть, как гоняю я балованного коня твоего! — кричал Сырдон, проезжая мимо могилы Сослана. — А сейчас я и тебя оседлаю! — И перескочил он с седла на склеп Сослана, сел на него верхом и оказался прямо над потолочным окном, которое завещал сделать Сослан.
И только Сырдон оседлал склеп — Сослан из глубины склепа пустил стрелу в потолочное окно, и — пусть с врагом твоим будет так! — стрела пронзила Сырдона насквозь, до самой макушки его головы, и, не сходя с места, издох Сырдон.
— Тебе я отомстил, — сказал Сослан, — но не отомстили еще за меня Колесу Балсага. Тогда бы я успокоился!
Но Ацамаз не забыл о том, что он обещал Сослану. Пошел Ацамаз к небесному кузнецу Курдалагону и попросил его:
— Выкуй мне тяжелый железный лом!
Отковал Курдалагон такой лом, какой просил Ацамаз. И велел Ацамаз передать Колесу Балсага: