Понатужился тут сын Тара, приподнялся и проломил лед головой. Но плечи не может вытащить из-подо льда.
— Будь ко мне милостив, нартский пастух, помоги мне освободиться от этих оков! Один я не в силах их разломать, — просит Мукара.
— Подожди немного, сейчас будет тебе освобождение, — ответил Сослан и выхватил меч свой. — Неужели ты не признал во мне нарта Сослана? Конечно, никого нет на свете сильнее тебя, и я много слабее. Но сила моя в уме, Умом я настолько сильнее, что вот упрятал тебя под камни, и пришел тебе теперь конец!
— О сын колдуньи, не признал я тебя! — зарычал в ответ Мукара. — А ведь когда шел ты на вершину горы, по кривым твоим ногам я совсем было признал тебя, но гордость моя помешала мне убить тебя: а вдруг бы ты оказался простым батраком нартским?.. Что же мне теперь делать? Одолел ты меня!
Стал Сослан рубить сына Тара. Сыплет меч искры, но не наносит вреда Мукаре — жив остается он.
— Будь ко мне милостив, — говорит опять Мукара, — прекрати мои страдания! Только моей же бритвой можно отрезать мне голову, и тогда я смогу умереть. Поезжай ко мне домой, привези ее, положи на лед и пусти по льду — она сама срежет мою голову.
Вскочил Сослан на коня своего и поскакал в дом Мукары. Переступая порог дома Мукары, он подумал: «Неспроста послал он меня за этой бритвой!»
Взял Сослан большую колоду и, держа ее в руках, пошел в ту комнату, где лежала бритва Мукары.
Только переступил он порог, как бритва, лежавшая над дверным косяком, слетела вниз и разрубила колоду на две части, словно это была бумага, и упала на землю. Поднял ее Сослан и привез туда, где сидел в яме Мукара. Увидев, что невредим Сослан, сказал Мукара:
— Ну и счастлив ты, сын колдуньи, если сумел спастись от бритвы моей!