Долго так причитал я, а потом вдруг подумал: "А что, если испытать, правду ли говорил мой бедный мальчик?" Опустил я тело его в воду родника, и вдруг он ожил и здоровым выскочил из воды. Рана его исчезла и даже следа не оставила.
И воскликнул я: "Отныне никогда не буду я просить у бога чего-либо! То, что случилось, это на всю жизнь мне благодеяние".
Вернулись мы домой, и всю дорогу пели мы веселые песни, шутили и смеялись.
- Нет, чудеснее этого ничего со мной не случалось в жизни! - сказал Хамыц.
- Ну, Сослан, теперь твой черед, - обратился Ацамаз к Сослану.
- Что и говорить, - начал Сослан, - чудесно то, что случилось с тобою, Хамыц! Но вот Ацамаз не дает мне солгать: я тоже вернул к жизни и красавицу Ведоху и его самого чудесной бусиной, тайну которой подсмотрел я у змеи. И все же это чудо - не самое дивное из чудес, случившихся со мною. Вот послушайте, что однажды случилось со мной, когда я охотился на равнине Зилахар.
Забрел я в камыши. Вдруг гляжу: точно солнце засияло среди камышей, и увидел я на поляне оленя - восемнадцать рогов сосчитал я на его голове! На полет стрелы приблизился я к оленю, прицелился и только хотел пустить стрелу, как вдруг рассыпались все мои стрелы и исчезли куда-то, ни одной не осталось в колчане. Выхватил я свой меч, но выскочил меч мой из рук, и неведомо куда исчез он. А олень мгновенно умчался. Погнался я за ним, но он словно сквозь землю провалился, даже следа не осталось. Что за олень! Шерсть на нем золотая была!
Никак не мог заснуть я в эту ночь всю ночь проворочался с боку на бок. В тот ранний час, когда отделяется день от ночи, накинул я на плечи бурку, взял лук и колчан, привесил свой меч и снова пошел в камыши, в которых встретил оленя. И только солнце взошло и первые его лучи проникли сквозь камыши, в их свете снова увидел я оленя! Спокойно лежал олень на полянке, жевал свою жвачку, и солнечные лучи, отскакивая от золотой его шерсти, казались тоньше самых тонких иголочек и кололи мне глаза - до того они были ярки!
"Если бы попал мне в руки этот зверь, не было бы славнее меня среди нартов!" - так подумал я.
Крадучись от травинки к травинке, стал я подползать к оленю. Вот на полет стрелы приблизился я к нему, приложил стрелу к луку. И только хотел пустить стрелу, как вдруг исчезла моя стрела. Схватился я за колчан свой - ни одной стрелы не осталось там! Но даже с места не сдвинулся олень - спокойно жует свою жвачку.