- Если, Сослан, не поставлю я на могиле твоей расколотого на две части Колеса Балсага, то пусть товарищи мои не считают меня больше мужчиной!
Услыхал Сослан эти слова, успокоился и велел нести себя в могилу.
Всё сделали так, как завещал он.
Положили в гроб его лук и стрелы и три окна пробили в его склепе.
Прошло несколько дней после похорон Сослана. Урызмаг и Хамыц пришли к Сырдону:
- Норовистого коня оставил Сослан, - сказали они Сырдону. - Надо бы его время от времени объезжать. Ты хороший наездник, Сырдон. Если будет милость твоя, садись иногда на него.
И тут притворщик Сырдон горько заплакал: - О, горе мне! Как ваше сердце позволило сказать мне эти слова? Да пусть лучше дом мой разрушится, чем сяду я на коня моего брата!
- Но что же нам иначе делать, Сырдон? Как нам быть, мы не можем придумать.
Снова притворился лукавый Сырдон, будто ему это не по душе, но все же под конец согласился.
Стал Сырдон время от времени ездить на Сослановом коне. Но каждый раз, подходя к коню, он говорил: