Дымки многое сказали Иутину. Сомнений нет. Он вышел к штабу этой части. Дымки в куче — это штаб. Три отдельных — боевые охранения. Ящики с грузом и дощатый сарай возле них — база. На эту базу и обратил свое внимание Иутин.
Конечно, затея была дерзкой. Но такая дерзость — не бесшабашная удаль, а продуманные, взвешенные действия, основанные на внезапности, неожиданности. В этом дерзком поступке есть большая доля риска. Но в нем не меньше трезвого расчета. И много шансов на успех.
Они ползли очень медленно. До пролива было километра полтора. Но когда скорость движения измеряется сантиметрами в час, это расстояние кажется весьма порядочным. Справа — открытое болото. Только узкая полоса редкого кустарника, залитого светом ночного солнца, служила им укрытием. Разведчики ясно видели сети на озере, ящики с грузом и часового у землянки.
Они ползли. Разведчик медленно выдвигал вперед руку, потом подтягивал колено, потом еще медленнее подавал корпус, а потом все начинал сначала. Ни хруста, ни шороха, ни вздоха. И вдруг откуда ни возьмись, — кулик. Кто бы мог подумать, что эта безобидная птаха может оказаться такой вредной? Старший сержант Ларионов яростно поглядывает и шипит: «Вернусь, всем птицам шеи посворачиваю. Чорт бы побрал все племя кулика, бабушку и прабабушку, детей и внуков». А кулик все мечется над головами, верещит, орет, словно он у финнов поставлен наблюдателем. Часовой перестал ходить и начал пытливо всматриваться в кустарник. Разведчики застыли в тягостном напряжении.
Только отличные летние маскировочные халаты и умение пользоваться ими спасло иутинцев в эту минуту.
Кулик угомонился, часовой успокоился. Но стоило двинуться дальше, как проклятая пичужка снова начала вопить. Птаха держала разведчиков в плену. Опять замерли. Потом опять проползли немного и слова вынуждены были притаиться. Проклятый кулик! Попадись он только в руки!
Тут еще стали попадаться мины. Бойцы огибали их и едва уловимыми движениями продвигались вперед. Но вот и проливчик. Иутин взглянул на часы и не поверил глазам: полтора километра они ползли 12 часов!
Было раннее утро. Из землянки стали выходить заспанные «отощайнены». Один, два... опять один. Этого мало. Иутинцы лежали в полусотне метров от финнов и выжидали лучшей минуты.
В это утро у комаров, населяющих безымянное болото, был пир: поедали разведчиков Иутина. Чем выше подымалось солнце, тем больше их становилось, тем яростнее они жалили. Разведчики не имели возможности даже от них отмахнуться. А финны все еще ходили по одному: один выйдет, потом другой, а первый скроется.
Наконец, счастье разведчикам улыбнулось. К противоположному берегу причалила лодка. Из землянки вышел финн, видимо, какой-то начальник, потому что вслед за ним высыпало еще человек тринадцать. За плечами у финна был мешок. Он всем жал руки. Должно быть прощался. Его, вероятно, провожали в отпуск или еще куда-либо. Подходящий повод для салюта залпом.