Это Севрюков разговаривает с лыжами. Разведчики приводят их в порядок: смолят, чинят крепления, поправляют кольца. Предстоит новая разведка.
Отряд еще не успел дойти до исходного пункта, как возникла непредвиденная задержка. Разгоряченный Яковлев напился холодной воды и ослабел. В результате потеряно три часа. Их пришлось наверстать на марше.
Они шли двое суток, почти без отдыха: двадцатиминутный сон, не снимая лыж, и дальше.
Внезапно дозорные подали сигнал: «Стой!» Они услыхали стрельбу. Выстрел в безлюдной тайге — событие. А тут — бесшабашная пальба. Что бы это значило?
Разведчики осторожно пробирались вперед. Дозорные снова остановились. Им пересекла путь накатанная лыжня. На контрольную она не похожа.
— Человек пятьдесят прошло, — определяет Келинсальми с одного взгляда.
Но почему все они шли по одной лыжне?
Вдоль лыжни по деревьям развешаны цветные бумажки. Ага, все ясно. Так размечают дистанцию на лыжных соревнованиях. Значит, во-первых, финнов здесь много, и, во-вторых, они близко. Ну да, ведь сегодня же воскресенье. И здесь — глубокий тыл. Почему бы любителям спорта не устроить соревнований? А стрельба — это должно быть состязание стрелков.
Разведчики становятся на лыжню и идут к финишу. Так они не оставят следов.
Справа выплывает озерко, метров в тридцать шириной, а за ним... Вдруг слышны громкие голоса. Навстречу по лыжне идут три финна. Иутинцы плавно и бесшумно опускаются на снег. В белых халатах они растворились на снегу. Лейтенант едва слышно шепчет: «Если заметят — не дать высказаться». Финны все ближе. Вот в двух шагах. Вот поравнялись и... прошли мимо. Они ничего не заметили, лопоухие. Гуляйте, гуляйте, придет и ваша очередь! Но сейчас не до них.