— Уйди! Вовсе не плачу! — шопотом быстро проговорила сестра. — Не кричи, а то мама услышит.
Она повернулась к Пане, и он убедился в своей ошибке. Сестра не плакала, но ее глаза, большие, синие и прозрачные, невиданно светились, в них были и радость и страх.
— Видишь, не плачу! — шепнула Наталья.
И тут же началось удивительное превращение. Будто тень облачка пробежала по ее лицу, глаза померкли, а на ресницах повисли и задрожали большие слезы.
— Ага, плачешь, честное слово, плачешь! Кто тебя обидел, ну? — стал допытываться Паня.
— Зачем ты все время подсматриваешь? — жалобно упрекнула его Наталья. — Никто меня не обидел…
Вдруг она за плечи притянула Паню к себе и, озорничая, подула ему в ухо, чего он терпеть не мог.
— Будешь подсматривать, будешь? — смеясь, спросила она.
Паня еле вырвался из ее сильных рук и выскочил из-за ширмы.
— Шальная! — сказал он. — То плачет, то дурит… Не понимаю, чего ты такая.