— А Фелистеев с Полукрюковым против меня и Вадика! — подхватил Паня. — Он тебе это сказал?
— Так ты же сам виноват, Панёк! Ты же виноват, признайся! — стал уговаривать его Егорша. — Я знаю, как ты вчера в карьере опять своим батькой занесся, Федю обидел. А Федька — парень дружный, он согласен с тобой помириться и Гену с тобой помирить. Идет?
— Идет, да не доходит! И мириться с ним никогда не буду, мой сказ — всему делу отказ, — зарекся Паня, и его щекам стало жарко. — Ишь, какой хороший! Кличку такую прилепил, что меня вся школа просмеивает, а теперь лезет мириться, хрустальное яблоко дарит… Передай ему, если взялся между нами бегать, что мне подарков от него не нужно. Пускай берет за яблоко три любых камня из моей коллекции, а не хочет — не надо! Пусть яблоко своему Генке отдаст, плакать не буду.
— Не прыгай!.. Самозванца он тебе влепил по-снайперски! — в свою очередь, вскипел Егорша. — Будешь знать, как людей обижать. — Ты бы спасибо сказал, что после этого Федя согласен на мировую. Идем мириться! — И Егорша схватил Паню за локоть.
— Ты свою справедливость не показывай! — оттолкнул его Паня. — А если хочешь знать, так я самозванца на свой счет совсем не принимаю. Увидите еще, какой я самозванец! Откроете рты и закрыть забудете… И разговаривать больше нечего!
Заперев кабинет, Паня ушел, оставив яблоко в нижнем ящике шкафа, предназначенного для самоцветов, — яблоко такое желанное и вдруг ставшее постылым, безнадежно чужим. Он даже не обернулся, когда Егорша в последний раз попытался его удержать: «Пань, идем к Полукрюкову!» Нет, не бывать этому, не протянет он руку Федьке, а тем более Генке.
«Не на такого напали, меня и за тысячу яблок не купишь… Со всеми дружил и дружить буду, а с ними не желаю. И докажу, докажу им, какой такой я самозванец!» — мысленно твердил Паня.
Разговор в саду
На Центральной плошали Железногорска в последний день каникул хозяевами были школьники.
Железногорский универмаг отгородил большой кусок площади забором из красных, желтых и зеленых очиненных карандашей в рост пионера. Столбами входных ворот служили громадные круглые пеналы, разрисованные пестрыми цветами. Вверху между пеналами блестела вывеска: «Школьный базар».