Тряска прекратилась.
Федя хрипло сказал:
— С девочками воюешь?.. Голову оторву!
— Да что же это такое, как тебе не стыдно, Федя! — Галина Алексеевна, своевременно подоспевшая к месту происшествия, освободила Паню из рук Феди, отвела в сторону и, подав ему пилотку, сказала: — Уходи, уходи, мальчик! Нельзя при нем никого обижать… Видишь, лица на нем нет, сам не свой стал, такой он у нас несуразный… Уходи!
Нагнув голову, Федя шагнул к Пане.
— Ты… ты знай… — сказал он. — Если еще раз с Колмогоровым на нашу улицу сунетесь, жизни вам будет по две минуты на каждого.
После этого он направился к Вадику, снял с него путы и так поддал коленом сзади, что освобожденный пленник с середины площадки пролетел на середину улицы.
— Пошел вон! — напутствовал его Федя и швырнул вслед Вадику его пилотку.
Обернувшись к девочкам, которые с восторгом следили за действиями своего могучего защитника, Федя кивнул им головой: мол, играйте, никто вам больше не помещает, и, заложив руки за пояс, медленно пошел к дому.
— Ну, Федька, заруби себе на носу! — крикнул Паня. — Попомнишь ты Пестова, попомнишь!