— Та-ак, значит, идет разговор о моей выработке? — Степан неловко улыбнулся и пошире раскрыл воротник рубахи. — Правду сказать, Федунька, пока хвалиться не могу. Попал я на рудник, где хороших работников полно. Каждый мой промах как на блюдечке красуется, не поспоришь…
Сконфуженный вид Степана перевернул сердце Феди.
Он вскочил, стал рядом со Степаном, крепко прижался к нему плечом.
— А ты сработай как Пестов, даже лучше сработай! — проговорил он, все сильнее нажимая плечом. — Никому не уступай, Степа, слышишь, как на фронте… Ты скорее учись, чтобы Пестова побить, тогда Паньку с Вадькой все засмеют!
— Пестова побить? — переспросил Степан. — Как так Пестова побить?
— Лучше сработаешь — значит, побьешь, — объяснил Федя.
— Да что мы с Григорием Васильевичем деремся, что ли?.. Григорий Васильевич меня учит, своего времени не жалеет. Сегодня опять на моей машине был. А по-твоему, мы вроде как на кулачки срезались, кто кого?
— А если ты лучше его сработаешь, все равно выйдет так, что ты его побьешь, — настаивал Федя уже менее уверенно.
— Как врага на паче сражения? — осведомился Степан.
— Ну… — ухмыльнулся Федя, внезапно выбитый из колеи.