— Так тебе и нужно! Ты лучше не о футболе думай, а о том, что мы волевики и сегодня учимся по-новому. Тебе надо волю закалять.
— Да, я, конечно, закалюсь… — рассеянно согласился Вадик и заговорил совсем о другом: — Знаешь, я тоже думаю, что Степан никогда не догонит твоего батьку, правда? Пусть не задается половчанский глинокоп, что его брата в пестовскую бригаду взяли и…
— А ты не болтай об этом! Ясно, Степан моему бате не ровня, а говорить так не смей, потому что нехорошо получается перед Федькой.
— Чего ты глинокопа жалеешь?
— Не намерен больше с ним ссориться, потому что я первый был виноват… Если хочешь знать, так я с ним сегодня даже поздоровался.
— Врешь… Не врешь?.. Ух, Панька, у тебя никакой гордости нет! Он же тебя самозванцем назвал…
— А если кто-нибудь скажет, что ты горбатый, ты этому поверишь?
— Тоже, сравнил!.. Ты, может быть, и с Генкой поздороваешься?
— Пока не собираюсь. Это дело другое, — ответил Паня. — Звонок! Бежим в класс, а на большой перемене я тебе расскажу, как мы будем учиться по-новому. Согласен?
— Угу — ответил Вадик неопределенно.