— Ты чего? Хочешь мою руку раздавить? — пошутил он. — Пожалуйста!
— Да нет, я так… — спохватился Федя. — Понимаешь, мама и я тоже… мы даже испугались, когда Степан сказал, что Григорий Васильевич берет его на проходку траншеи… А если Степан не справится?
— Напрасно вы испугались, — успокоил его Паня. — Если бы мой батька не думал хорошо о Степане, он его на траншею не взял бы. Смекаешь?
— Теперь смекаю. — Федя, взяв Паню за плечо, в упор спросил: — Ты на меня совсем не сердишься? Сам знаешь за что.
— Давай так договоримся: не вспоминать! — искренне предложил Паня. — Ты мирись со мной, а я — с тобой. Миримся?
— А разве мы уже не помирились? — удивился Федя. — Да и чего там! Ссорились по-глупому, так что и мириться не пришлось.
— Нет, это не по правилам, — воспротивился Паня. — Если мы помирились, так надо под ручку по улице пройтись.
— Ну, пройдемся… Много у вас разных правил на Горе Железной!
— Ничего, хватает…
Расстались они возле дома Пестовых.