— Ну, как разворачивается Степан?
— Сам смотри! — раздраженно ответил Вадик.
— И посмотрим…
Когда началась погрузка вагона, Паня все внимание отдал «Четырнадцатому», оценивая каждое движение машины.
— Помнишь, Вадька, как Степан работал, когда мы рудники в Мешке собирали? — сказал он. — А теперь он как будто справляется.
— Ничего особенного… — неохотно откликнулся Вадик. — Так ломает восьмерку, что просто смех.
— Ломать ломает, а все-таки восьмерку он выучил, не ври…
Они говорили о кривой, которую описывает ковш работающего экскаватора. У неопытного машиниста, выполняющего, операцию за операцией, получается линия ломаная, угловатая. Зачерпнет он ковш и везет по прямой высоко над землей, потом остановит его и начнет снижать, наводить на точку разгрузки. Хороший машинист, перенявший пестовский метод, работает по-иному. Везет он полный ковш и одновременно снижает его к точке разгрузки. Разгрузит и везет обратно в забой, опять-таки снижая к точке, от которой должно начаться врезание в породу. Ковш описывает нечто вроде восьмерки, и движения у машины получаются округлые, красивые.
Шум работающих экскаваторов наполнил траншею. «Четырнадцатый» загружал хвостовой вагон состава, а «Пятнадцатый» спешил наполнить вагоны, стоявшие перед ним на тупиковой колее.
— Степан свой вагон в хорошее время грузит… Жаль, часов нет, — сказал Паня.