— Ребята. Галина Алексеевна вынула из печи та-акие пышки! Она просит нас кончать заседание, потому что надо накрывать на стол.
В предвкушении несравненных пышек Галины Алексеевны мальчики с удовольствием выполнили эту просьбу и без труда уговорили подобревшего Васю написать другой рассказ, еще лучше, чем забракованный.
— А я со всеми девочками в моем классе дружу и со всеми вами, правда? Только с Вадиком еще не дружу, потому что он девочек обижает, — сказала Женя, доставая из горки чашки и тарелочки. — Я учусь на пятерки, все Степины и Федины носки перештопала и помогаю маме накрывать на стол.
— А хвастаешься зачем? — остановил ее Федя. — Ты подожди, пока тебя другие похвалят.
— Хорошо, я подожду, — согласилась Женя. — Я подожду, только недолго…
Дверь открылась, и Галина Алексеевна внесла блюдо, накрытое полотенцем, а Федя пошел за самоваром.
— Пожалеет Вадька, что прозевал пышки! — сказал Паня.
— Нам больше останется, — погладил живот Вася. — Эх, пышечки мои!
В этот вечер Вадику было не до пышек.
Из карьера он пришел домой, сел заниматься, но ничего путного не получилось, и не потому, что ему мешал щенок Аммонит — Монька, — он ему всегда мешал, и не потому, что Ваня назойливо пиликал своя опусы, а Зоя бренчала гаммы, — они всегда пиликали и бренчали, а потому, что мысли Вадика меньше всего были заняты науками.