В одну минуту Паня привязал конец бельевого шнура к кожаной петле фонарика и щелкнул выключателем. Лампочка за толстым выпуклым стеклом загорелась.
— Ты командуй, а я буду спускать фонарик, потому что технику достал я, — поставил условие Вадик.
Фонарик, покачиваясь, окунулся в густую темноту.
— Спускай медленнее! — приказал Паня.
— Угу… Ничего не видно… Пустая порода…
— Думаешь, малахит сразу тебе под землей лежит!
Все ниже спускается фонарик, все нетерпеливее вглядывается Паня в закругленные борта шахтенки, выплывающие из темноты. А что он видит? Глину, я только глину, — крепкую, красновато-бурую, иссеченную ударами горняцкого кайла. Из глины выступили гладкие темные наросты. Это куски железной руды. Чем дальше, тем их больше, а малахита все не видно.
— Скоро шнур кончится, — сказал Вадик. — А где твой малахит, интересно знать, если ты геолог?
— Стой, Вадька, стой! — вскрикнул Паня.
— Что?.. — вздрогнул Вадик.