Казалось, что Николай Павлович подслушал их разговор.
— Наш староста забыл о своей дополнительной нагрузке, — сказал он, размешивая клей.
— Я сейчас, Николай Павлович! — обрадовался Паня.
Эту нагрузку он получил, когда Николай Павлович услышал, как Паня, дурачась, смешил кружковцев шуточной песенкой. «Да ведь ты умеешь петь!» — сказал Николай Павлович. Так Паня стал запевалой в кружке. Петь он не стеснялся. Не раз мать, тоже большая песенница, говорила ему: «Если петь хочется, значит душа летать просится. Надо ей, голубке, волю дать».
— Пань, спой «Полянку»? — потребовали ребята. — Залейся, Панёк!
Только-только он набрал воздуха, чтобы ударить с переборами и перехватами милую песню:
Ты, полянка моя,
Средьтаёжная,
Зацвела ты вся.
Разукрасилась…