Что там? На что смотреть? На эти водоросли, почти сплошь застлавшие дно?.. Мальчики напрягают зрение до боли в глазах и ничего не видят. Водоросли шевелятся в струях течения, шевелятся тени водорослей на песке — и только. Но вдруг Паня вздрагивает. Среди водорослей с их равномерным движением он улавливает еще одно движение, тоже равномерное, но совсем особое. А в следующее мгновение Паня готов крикнуть: «Щука, щука!»
Длинная и узкая полосатая рыба, спящая среди водорослей, медленно поводит хвостом из стороны в сторону, и тень, лежащая на песке, повторяет каждое движение рыбы.
— Вижу, вижу! — шепчет Вадик. — Рыба-кит…
Тем временем Григорий Васильевич приостановил лодку, а Филипп Константинович навел острогу, приблизил ее к спящей щуке жальца остроги уже над самой щукой, так близко-близко…
«Ой, уйдет, уйдет!» — томится Паня.
Дальше все происходит молниеносно. На дне реки между водорослями рыжим облачком встает песок, взбитый заостроженной рыбой. Филипп Константинович выхватывает острогу с добычей из воды, и рыба хлещет воздух хвостом, обвивается вокруг остроги своим сильным телом. В руке Филиппе Константиновича топор. Рраз! — и, оглушенная ударом обуха по голове, тяжелая рыбина звучно шлепается на дно лодки.
— Ура! — вскрикивает Вадик и зажимает рот ладонью.
— Счет открыт, Григорий Васильевич, — сообщает Колмогоров. — Ваша очередь!
Он старается говорить равнодушно, будто ничего особенного не произошло, но в его голосе звучит задор, вызов.
— Попытаю и я счастья, — отвечает Пестов, меняясь местами со своим соперником и передавая ему шест.