Грустно-грустно стало Пане. Он уже отдавал себе отчет в том, какая перемена произойдет в жизни семьи, он попытался представить, как это все будет и что получится, запутался в различных предположениях и вздрогнул, расставшись с дремотой. В луче света, падавшем из столовой, показалась Наталья, бесшумно прошла через «ребячью» комнату, опустилась возле Паниной кровати на колени и положил а голову рядом с его головой на подушку.
— Братик, мой братик! — сказала она и уткнулась лицом в подушку — наверно, заплакала.
— Сама ты виновата! — упрекнул ее Паня и тоже расстроился. — Я же все знаю, Ната… Ты на Полукрюкове женишься, да?
— Глупый! — всхлипнула сестра. — Разве на мужчинах женятся? За них замуж выходят.
— Все равно плохо! Ты от нас уйдешь, а как же мы без тебя будем?.. Что это ты выдумала, на самом деле, не понимаю!.. Еще в гости к тебе надо будет ходить. Очень даже непонятно!
— Недалеко, братик. Степа возле нашего дома построится… Мы как одна семья будем…
— Как одна семья? — призадумался Паня. — А кем мы с Федькой будем?
— Свояками, кажется.
— Свояками? Так мы с ним уже давно свояки. Он свойский парень.
— Как все это случилось, братик… Как во сне… Сразу все, все случилось! — Наталья засмеялась. — А он держит меня на руках и говорит: «Счастливый этот туман. Спасибо ему, милому!» О тумане такое слово сказал, смешной… Еле вырвалась.